![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alltigra
Второй день размышляю об одной штуке.
Обычно она называется «если бы молодость знала. Если бы старость могла», ну вот о том, что учимся на своих ошибках, что старшие не всегда могут подстелить соломку, что чужая соломка бывает настолько противна, что кто-то готов хоть в капкан, только чтобы не спасали.
И как здорово, когда-если качество контакта с тем, кто видит больше — позволяет и принять эту соломку, и быть благодарным за нее — и за все последствия (а не только за отсутствие непосредственных травм).
Это я вчера слушала передачу о Гайдне. Его биографию мы проходили в школе, сейчас стала гуглить — ну да, так и в учебнике было написано, что мальчик из глухой деревни (18й век, напомню), родился у пролетарских родителей, увлекавшихся музыкой (после работы, как положено пролетариям). Родители заметили его музыкальные способности и отправили к родственникам хоть в какой-то город, где бы он мог учиться хоровому пению. И там его заметил директор Венской капеллы и взял к себе в капеллу, в хор мальчиков. И пел там Гайдн — сначала в хоре. Потом с хором, как солист. А потом — был эпизод, который в учебник не вошел:
Йозеф (Гайдн) пел гениально, по мнению директора, и тот решил и предложил юному гению обеспечить себе будущее, славу, карьеру, деньги, признание, любимая музыка — всё будет! Надо только сделать мааленькую операцию, почти безболезненную — и вопрос решен. И, скорее всего, директор не кривил душой — альтернатива для пацана из деревни была в те времена именно что «пан или пропал». Ясен пень, мальчик горячо возрадовался и согласился — а кто бы в такой ситуации (возрасте и исходных данных) не согласился?
Вот только...
Утром, в день назначенной операции, первый раз за много лет к нему приехал повидаться отец — вот когда смог, тогда и выбрался (пролетарии ж). И увидел горящие глаза сына, услышал, что будущее отпрыска — сияющее, золотое — практически гарантировано, вот ещё несколько часов,и, считай, кум королю.
В общем, операция не состоялась. А в скором времени, как положено, голос у Гайдна стал ломаться и его выгнали из хора. В деревню он не поехал, бродил по улицам Вены, потом встретил какого-то благодетеля — тот слушал его пение с хором, у благодетеля Йозеф какое-то время пожил на чердаке, пока жена благодетеля не выставила его на улицу (там тоже были не сильно обеспеченные люди), потом встретил, наверное, на тех же улицах, Николо Порпору — крупного музыканта того времени. Учиться у Порпоры было не на что, поэтому он стал его слугой — а заодно слушал за занавеской, как тот занимается со своими учениками. И так далее. Жизнь, составленная из таких вот разных промежутков, между которыми — неопределенность, рождающая очередное чудо, очередную возможность.
Трудно сказать, испытывал ли Гайдн благодарность к отцу, когда бродил по улицам, выброшенный из хора. Трудно сказать, не сомневался ли отец, когда одним махом решил отказать сыну в его сияющей карьере певца-кастрата (зато верный кусок хлеба! А так — никаких гарантий)
Я думаю, что бывают такие моменты, когда кажется, что исполнение желаний — вот оно, на ладони. Есть короткий и простой путь, элементарное решение — и тебе повезло, вуаля! Стриги купоны, загорай под пальмой, больше никаких трудностей не будет!
И может найтись кто-то, кто в этот, последний или предпоследний момент перед срыванием джек-пота скажет, что этот конкретный джек-пот — мышеловка. И что лучше бы рвать когти, пока цел, и найти другой способ решения, простой или посложнее. И тут есть ещё такой момент, что ни ты, ни этот другой, не застрахованы и не гарантированны от ошибок. Может быть, цена победы — максимальное вложение себя, а может — маааленькая такая операция. Можешь ошибиться ты, может ошибаться он — но если вы придете к согласию и ещё раз пересмотрите все условия, шанс выиграть, может быть, вырастет... или ты вдруг поймешь, что нужно идти в другую игру. Или ещё что-нибудь.
Но вот это — когда ты, с горящими глазами идешь к миражу в капкан — и тут появляется кто-то, кто тебя будит, это очень важно, чтобы было. В идеале, конечно, стоит научиться будить себя самостоятельно. Типа «о, у меня опять горят глаза? А я, случаем, не сплю? Не? Просто такой драйв? Ну тогда ок, поехали!»
А если пока самостоятельно не получается — назначать будильниками все, что только может ими сработать. Мало ли, какой сон может вдруг прилететь.
А, ну и про качество контакта — на фоне просмотра «домохозяек» - тамошние детки многократно отбиваются от заботливых родителей (времена и нравы уже другие, авторитета нет, а отношения тоже не очень). В общем, отношения лучше, если они таки хорошие (о, это я такое великое открытие сделала, удивляйтесь теперь) — даже в совсем критические моменты. И во все остальное время тоже, да.
Обычно она называется «если бы молодость знала. Если бы старость могла», ну вот о том, что учимся на своих ошибках, что старшие не всегда могут подстелить соломку, что чужая соломка бывает настолько противна, что кто-то готов хоть в капкан, только чтобы не спасали.
И как здорово, когда-если качество контакта с тем, кто видит больше — позволяет и принять эту соломку, и быть благодарным за нее — и за все последствия (а не только за отсутствие непосредственных травм).
Это я вчера слушала передачу о Гайдне. Его биографию мы проходили в школе, сейчас стала гуглить — ну да, так и в учебнике было написано, что мальчик из глухой деревни (18й век, напомню), родился у пролетарских родителей, увлекавшихся музыкой (после работы, как положено пролетариям). Родители заметили его музыкальные способности и отправили к родственникам хоть в какой-то город, где бы он мог учиться хоровому пению. И там его заметил директор Венской капеллы и взял к себе в капеллу, в хор мальчиков. И пел там Гайдн — сначала в хоре. Потом с хором, как солист. А потом — был эпизод, который в учебник не вошел:
Йозеф (Гайдн) пел гениально, по мнению директора, и тот решил и предложил юному гению обеспечить себе будущее, славу, карьеру, деньги, признание, любимая музыка — всё будет! Надо только сделать мааленькую операцию, почти безболезненную — и вопрос решен. И, скорее всего, директор не кривил душой — альтернатива для пацана из деревни была в те времена именно что «пан или пропал». Ясен пень, мальчик горячо возрадовался и согласился — а кто бы в такой ситуации (возрасте и исходных данных) не согласился?
Вот только...
Утром, в день назначенной операции, первый раз за много лет к нему приехал повидаться отец — вот когда смог, тогда и выбрался (пролетарии ж). И увидел горящие глаза сына, услышал, что будущее отпрыска — сияющее, золотое — практически гарантировано, вот ещё несколько часов,и, считай, кум королю.
В общем, операция не состоялась. А в скором времени, как положено, голос у Гайдна стал ломаться и его выгнали из хора. В деревню он не поехал, бродил по улицам Вены, потом встретил какого-то благодетеля — тот слушал его пение с хором, у благодетеля Йозеф какое-то время пожил на чердаке, пока жена благодетеля не выставила его на улицу (там тоже были не сильно обеспеченные люди), потом встретил, наверное, на тех же улицах, Николо Порпору — крупного музыканта того времени. Учиться у Порпоры было не на что, поэтому он стал его слугой — а заодно слушал за занавеской, как тот занимается со своими учениками. И так далее. Жизнь, составленная из таких вот разных промежутков, между которыми — неопределенность, рождающая очередное чудо, очередную возможность.
Трудно сказать, испытывал ли Гайдн благодарность к отцу, когда бродил по улицам, выброшенный из хора. Трудно сказать, не сомневался ли отец, когда одним махом решил отказать сыну в его сияющей карьере певца-кастрата (зато верный кусок хлеба! А так — никаких гарантий)
Я думаю, что бывают такие моменты, когда кажется, что исполнение желаний — вот оно, на ладони. Есть короткий и простой путь, элементарное решение — и тебе повезло, вуаля! Стриги купоны, загорай под пальмой, больше никаких трудностей не будет!
И может найтись кто-то, кто в этот, последний или предпоследний момент перед срыванием джек-пота скажет, что этот конкретный джек-пот — мышеловка. И что лучше бы рвать когти, пока цел, и найти другой способ решения, простой или посложнее. И тут есть ещё такой момент, что ни ты, ни этот другой, не застрахованы и не гарантированны от ошибок. Может быть, цена победы — максимальное вложение себя, а может — маааленькая такая операция. Можешь ошибиться ты, может ошибаться он — но если вы придете к согласию и ещё раз пересмотрите все условия, шанс выиграть, может быть, вырастет... или ты вдруг поймешь, что нужно идти в другую игру. Или ещё что-нибудь.
Но вот это — когда ты, с горящими глазами идешь к миражу в капкан — и тут появляется кто-то, кто тебя будит, это очень важно, чтобы было. В идеале, конечно, стоит научиться будить себя самостоятельно. Типа «о, у меня опять горят глаза? А я, случаем, не сплю? Не? Просто такой драйв? Ну тогда ок, поехали!»
А если пока самостоятельно не получается — назначать будильниками все, что только может ими сработать. Мало ли, какой сон может вдруг прилететь.
А, ну и про качество контакта — на фоне просмотра «домохозяек» - тамошние детки многократно отбиваются от заботливых родителей (времена и нравы уже другие, авторитета нет, а отношения тоже не очень). В общем, отношения лучше, если они таки хорошие (о, это я такое великое открытие сделала, удивляйтесь теперь) — даже в совсем критические моменты. И во все остальное время тоже, да.
